Avraam ShmulevichНе хочу впадать в дурную конспирологию и попусту трогать друзей и близких покойного. Но все же, не отметить не могу. Это какая-то странная смерть. Джемаль, несомненно, был одной из главных фигур политического ислама в РФ. И много в чем участвовал. И связан много с кем был. Часть фамилий уже называлась в СМИ – Басев, Хаттаб, часть — нет. Но реально Джемаль был хоть как-то, но  – со всеми видными фигурами политического ислама  в мире.

Похороны в Казахстане. Почему в Казахстане? Потому что поехал туда лечиться.

Азербайджанец (хоть и наполовину), всю жизнь прожил в Москве, семья его в Москве. Пишут, что поехал лечиться в Казахстан. Кто-то слышал о казахстанской медицине? Ехать из Москвы лечится в Казахстан, когда он мог поехать куда угодно — какая-то  странная идея. 10 лет боролся с раком так, что никто, кроме самых близких ничего не замечал? То есть, химию не делали. И долго в больницах не лежал.

При этом в сообщении Интерфакса от 10:21, 5 декабря 2016  (понедельник) сказано: «Как сообщалось, Джемаль скончался в ночь на понедельник в Москве от продолжительной болезни на 70-м году жизни.» http://www.interfax.ru/russia/539897

Его ученик Максим Шевченко (он  о своем отношении к Джемалю: «Друг, брат и учитель Гейдар Джемаль») пишет: «Он поехал туда (в Казахстан – А.Ш.) лечиться, там и ушел из жизни, и будет похоронен на Алма-атинском кладбище, ведь по исламским обычаям надо похоронить человека там, где он и умер. Гейдар будет лежать в предгорьях Алатау с видом на великолепные горы Азии, которые он так любил и которым он посвятил свою молодость».  https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/12/05/70785-intellektual-kotoryy-ne-boyalsya-nikogo-krome-boga

Другой его ученик и «заместитель по многим делам» Руслан Айсин пишет: «— Он долгое время болел. Это было связано с онкологией. В Алма-Ату он приехал на лечение и здесь умер.— И похороны состоятся там же?— Он скончался в Алма-Ате. Заранее он решил быть похороненным здесь. Такая была его предсмертная воля. Он долгое время болел, активно скрывал свою болезнь, никому не говорил, не показывал. Но земной срок подошел к концу. Только самые близкие знали об этом. С такой болезнью долго не живут, потому старались найти выходы, лечиться.   — Кто-нибудь из России изъявил желание приехать в Казахстан, чтобы попрощаться с мархумом?— Родственники, близкие друзья. Пока люди едут, трудно сказать…— Скажем, Максим Шевченко, который очень уважал Джемаля, приедет?— К сожалению, он не сможет приехать. У него определенные трудности, семейные обстоятельства, хотя очень хотел. Звонят, выражают соболезнования. Здесь чисто техническая проблема: у нас в Казахстане другие номера телефонов, не все могут дозвониться. Кто может — дозванивается, пишет.— Почему он пожелал, чтобы похоронили в Алма-Ате?— Эта была его воля, связанная с тем, что он долгие годы в 1980-х провел в горах в Таджикистане. Он очень любил горы и хотел, чтобы его похоронили рядом. Он не хотел связывать себя с местами, которые, на его взгляд, не соответствовали его пониманию. Он будет похоронен в предгорьях Тянь-Шаня». http://realnoevremya.ru/articles/50087

Такая любовь к горам, и именно Центральной Азии, не Кавказа, что хочет быть похороненным за тысячи километром от дома,  в другой стране. Любил горы Таджикистана – похороны в «предгорьях» в Казахстане. Вроде в его  текстах такой любви не замено, но, конечно, не обязательно, чтобы она была заметна.

При этом ни экспертизы, ни врачебного заключения, ни мнения врача о причинах смерти  нет, собственно, и само тело мало кто может увидеть. На похороны приедет мало людей. Дозвониться до организаторов похорон невозможно. То есть – кого они захотят, тот и приедет, лишних не будет. Даже Максим Шевченко, ближайший соратник — покойный для него «Друг, брат и учитель» — приехать не сможет «по семейным обстоятельствам».

Ну, а после похорон, если кто-то и захочет, никаких врачебных заключений, протокола осмотра тела  экспертиз невозможно будет  достать   – другое государство, жестко авторитарное, никакой суд не поможет.

Все, что связано с политическим исламом в РФ – находится в серой зоне вопросов. Быть там может всякое. Вопросы, лично у меня – остаются.

Авраам Шмулевич, политолог