Министерство экономического развития РФ опубликовало основные показатели падения экономики России. Согласно этим данным, инфляция в РФ достигла почти 13%. Главными вызовами 2015 года российские чиновники назвали санкции Запада из-за агрессии Кремля против Украины, отток капитала и дешевую нефть. Насколько соответствуют действительности данные выводы — мнение Александра Сотника для «Апострофа».

Я не верю в формулу «холодильник против телевизора». Она удобна и образно понятна, но примитивна и неправильна. Сто лет назад не было ни телевизора, ни холодильника. Но была война. И было недовольство царским правительством. Вот о недовольстве действиями правительства и надо говорить.

Отчет Минэкономразвития — попытка мягкого предупреждения о надвигающемся «медном тазе». Он вынужден выступать в роли стюардессы в свалившемся в «штопор» авиалайнере: выходить к пассажирам, близким к панике, и увещевать: «Все не так плохо, мы скоро вырулим и мягко сядем». Не сядем. Грохнемся. И «стюардесса» это знает. Ей и самой несладко, ее и саму уже трясет, ибо погибать никому не хочется.

Проблемы российской экономики коренятся в самой системе управления страной и внешнеполитических авантюрах. Эта система не реформируема в принципе, ее надо сносить и менять, но при нынешнем режиме гораздо проще идти на шокирующие акции (давка бульдозерами «санкционных продуктов», уничтожение «самостроя», а по факту — малого и среднего бизнеса), чтобы предъявить населению мускулы — дескать, «мы сильны, и не вздумайте дергаться». К этому добавляются и милитаристские расходы на бесконечные войны.

Экономика в России практически уже не дышит. Она хрипит. Денег нет, и не предвидится. Почему — я объяснил выше. А впереди еще — выплаты по долгам. До конца года Россия должна выплатить 60-70 млрд долларов. А где их взять? Запасы тают со скоростью снеговика, помещенного на экватор. А если добавить к этому увеличивающуюся скорость «последнего хапка» — становится совсем грустно. Население «ужалось» в своих расходах настолько, что уже даже в Москве приобретает «по минимуму». Долго это не продлится. Терпение улетучивается. Но настроения «никто не хотел умирать» пока еще сильны. Понятно, что нельзя сделать яичницу, не разбив яйца и нельзя свалить порочную систему, не рискуя понести потери, в том числе — невосполнимые. Но населению пока еще есть, что терять. А кардинальные перемены, как мы знаем, случаются лишь тогда, когда терять становится нечего.