Расследование трагедии на платформе «Гюнешли» все еще продолжается, тела погибших нефтяников извлекаются из моря. Однако эксперты дают интересную оценку этому инциденту. Председатель Комитета по защите прав нефтяников Мирвари Гахраманлы поведала газете «Йени Мусават» о произошедшем в мельчащих деталях. Сначала она рассказала о последней обстановке.

— В Государственной нефтяной компании плохо организована работа пресс-службы и службы по связям с общественностью. Я плохо отношусь к тому, что в такой волнительный момент общественности не предоставлялась своевременная и достоверная информация, а она скрывалась, как в советское время. Каждый выдвигал свою версия по поводу аварии. Я не согласна со словами Хошбахта Юсифзаде. Никто не имеет права озвучивать причину аварии без соответствующего заключения комиссии. Например, как только произошел взрыв, мне сразу же написали об этом. Сказали, что была допущена техническая халатность. Может и не было такого, об этом мне сообщил рабочий, это была сказанная мне первоначальная версия. Он сказал, что труба заполнилась газом и т.д. В любом случае, пожар был связан с газом.

Самое легкое, это винить в произошедшем компанию. Но за безопасность, здоровую рабочую обстановку отвечает руководство управления, то есть руководство НГДУ «28 Мая». Если причиной аварии послужило пренебрежение правилами технической безопасности, то за это отвечает главный инженер и находящиеся в его курации отделы. А самое главное – есть же начальник платформы, он и несет ответственность. Потом уже ответственность лежит на компании «Азнефть» и дальше уже на ГНКАР. И в последнюю очередь – на Хошбехт Юсифзаде. На всех лежит ответственность за эту трагедию.

— Заявляют, что сразу же после предупреждения об урагане, нужно было прекратить работу на платформе. Но из вашего статуса в социальной сети выходит так, что вы считаете не правильным останавливать работу. Почему?

— Есть работа с перерывами и есть непрерывная. Многие пишут, что рабочие должны были покинуть платформу. Но они не понимают, что это скважина, где работа идет днем и ночью. Работу нельзя останавливать. Знаете ли вы, сколько средств тратится на содержание и реабилитацию одной скважины? Остановка работы наносит большой ущерб стране. Там идет непрерывная работа. До начала урагана «Азнефть» разослала всем управлениям и учреждениям телефонограмму о том, ожидается сильный ветер и снег. Постоянно ожидаются дежурства и подготовки. Они не подготовились к урагану. Должны были проверить шлюпки, оценить их состояние, их крепления и механизм защиты от огня. Провести проверки и осуществлять контроль должно было НГДУ «28 Мая». Главный вопрос – на каком уровне находилось состояние готовности. Это установит комиссия.

— Даже без заключения комиссии по первоначально информации очевидцев можно сказать, что большие потери произошли из-за неисправности шлюпок и нехватки спасательных жилетов.

— Контроль был слабым, меры безопасности не были выполнены. Люди растерялись. Жилетки остались в шлюпках, затем жилеты были обнаружены в море. Невозможно, чтобы в таком состоянии люди сняли их. Если бы на них были надеты спасательные жилеты, то, возможно, они смогли бы продержаться на воде. Еще одним моментом является неправильное закрепление шлюпок. Как может сорваться закрепленная шлюпка? Почему людей в них рассадили неравномерно? Наверное люди запрыгнули туда в спешке. Почему должна была порваться лодка? Говорят, что она зацепилась за что-то. Как ее пытались опустить в низ с помощью рычага? Эвакуация была организована неверно.

— Есть мнение, что спасательная операция не была организована на должном уровне…

— Ее качество было не очень. Сначала эвакуация должна была быть произведена на самом НГДУ «28 Мая». В составе Государственной нефтяной компании есть управление Каспийского морского нефтяного флота, где есть отдел по спасательным операциям и крупные корабли компании. В НГДУ «28 Мая» знали о надвигающемся урагане, они должны были держать корабли поблизости, но их не было.

Они попросили корабли у компании BP. Почему они вынуждены были это сделать?  Знаете ли вы, сколько у них есть оставшихся с советских времен кораблей? Большинство из них — пожарные суда. Их раздали другим структурам. Они превратили Государственную нефтяную компанию во второй источник заполнения госбюджета. Нефтяная компания не инвестирует в старые месторождения. Вместо вложения средств в их развитие, власти поручили работу всех министерств Государственной нефтяной компании. А Государственная нефтяная компания вызвала МЧС.  Она не смогла сама провести первоначальные спасательные работы. Причиной падения людей в море и гибели послужила неправильная организация эвакуации.

— В качестве причин аварии также указывается то, что трубы прогнили и были установлены неправильно. Если не ошибаюсь, до аварии вы тоже многократно подчеркивали это.

— Я всегда бью тревогу по поводу старых месторождений. Ежегодно у нас бывает отчет. Там отмечается, сколько нефтяников погибли и по каким причинам. Государственная нефтяная компания не восприняла это в серьез. Они бросили камень в огород иностранной компании, но сами проявили равнодушие. В прошлом году в Государственной нефтяной компании произошло 4 аварии. Одна из них – на Нефтяных камнях. Они не сделали вывода из той аварии, а должны были сделать это и провести заранее инвентаризацию. Это касается эстакад, Нефтяных камней. А причиной служит превращение Государственной нефтяной компании во второй госбюджет.

Платформы относительно моложе эстакад. Например, эта платформа построена в 84 году, она полностью отвечает правилам безопасности. Естественно, ее нельзя сравнивать с платформами «Азери», «Чираг», «Гюнешли», так как там имеется современная техника и инженеры. Они построены в разное время. Но если бы трубы прогнили, результат был бы иным.  Говорят, газовая труба сгнила, но ответственность за это лежит на НГДУ «28 Мая», это надо доказать.

— Одна из версий произошедшего – диверсия.

— Я не принимаю эту версию. Нефтяники бываю преданными друг другу. В армии вместе служат 2 года, а они работают вместе по 10-15 лет. Они как большая семья, родные друг другу. Не может быть, чтобы в море объявился камикадзе. Это невозможно. Распространяющие эту версию просто хотят отвлечь внимание. Причины произошедшего известны, виновные должны быть установлены и наказаны.

— На днях погодные условия снова резко ухудшатся. Как вы считаете, может ли трагедия повториться? Что надо предпринять для предотвращения подобных случаев?

— Мы не застрахованы от рисков полностью, как и от стихийных бедствий. Может произойти ураган, торнадо или землетрясение. Платформы и эстакады должны быть построены с учетом этого. Старые построены с учетом сейсмической ситуации. Наверное, руководства «Азнефти», НГДУ «28 Мая» и ГНКАР учтут эту опасность и предпримут превентивные меры. Может произойти и взрыв и все что угодно. Однажды в Норвегии рухнула целая платформа, из-за этого даже создали целый музей.

— Что по этому поводу написано в Трудовом кодексе? Что должен делать работодатель?

— Нарушены требования 215 статьи Трудового кодекса. Работникам не были созданы безопасные условия труда. Я продолжу свое расследование: сколько там было человек, причины произошедшего и так далее. Для этого нужно время. Могут оказаться числящиеся в списках и пропавшие работники.

— Вы первые распространили информацию о пожаре в своем статусе в социальной сети. Но больше всего упоминается агентство Рейтер, которое распространило информацию со ссылкой на BP.

— Рейтер не может ссылаться на BP, это неправильно. Всю информацию распространила наша организация, ее предоставила я. Вначале я распространила эту информацию в социальной сети. Затем я связалась с Ильхамом Шабаном и попросила его найти побыстрее кого-то, так как ситуация очень тяжелая. Как только произошло возгорание, рабочие сообщили мне об этом. Я давала информацию каждые полчаса, сказанное мною оказалось правдой.

К сожалению, наши медиа не осветили это на основе моей информации. Даже российские каналы связались со мной, весь мир написал об этом, кроме азербайджанской прессы. Поверьте мне, если бы у меня не было точной информации, я бы не рискнула это написать.