af

Штурман Константин Мурахтин, который выжил после крушения Су-24 в Сирии, мог читать собственное интервью российским СМИ на бумажке. К такому выводу пришла телепродюсер и журналист Вера Кричевская, которая по просьбе телеканала Дождь проанализировала интервью пилота.

Журналистка заметила, что даже место, где снимают пилота, вызывает удивление, ведь пострадавшего могли снять в госпитале, поскольку он хромает.

По словам Кричевской, наибольшее подозрение у нее сразу вызвал звук на видео, на котором она услышала «склейку» (монтаж). «Это говорит о том, что это мог быть просто наговор, например, он мог говорить не очень хорошо, имеет право, никогда не давал интервью. Мог переговорить этот текст где-то за углом», – пояснила телепродюсер.

Кроме того, сама ситуация, в которой пилот дает интервью, вызывала у нее сомнения. «Все поведение участников этого материала – оно искусственное, – объяснила Кричевская. Мы видим журналистов, которые выстроились на взлетном поле, что уже довольно странно». Она заявила, что не может быть такого, что журналисты спокойно слушают пилота, не перебивают.

Однако самым интересным, что заметила Кричевская, оказались не столько слова пилота, как он сам. Во-первых, его снимают спиной к зрителю, хотя мужчине могли просто закрыть лицо. Другой момент, который заметила журналистка, это то, как Мурахтин наклоняет голову в процессе интервью. Она сообщила, что каждый кивок четко совпадает с паузой перед дальнейшей «начиткой» текста.

«Со спины мы видим, как ровно по тексту этот герой наклоняет голову вниз, как будто у него в правой руке внизу, за пределами кадра, есть бумажка-подсказка», — пояснила сомнения Кричевская, подчеркнув, что интервью никак не может быть «примером разговорного теста».